gototopgototop
Главная Библиотека Учебные материалы «Что случилось с историей и теорией". Опыт прочтения

Еще по теме

«Что случилось с историей и теорией". Опыт прочтения

Статья И. М. Савельевой была опубликована в 2011 году. В заголовке статьи использовано название известного теоретического журнала по истории «History and Theory», но, как уверяет автор, в статье анализируются новые тенденции в теоретических основаниях исторической науки в наступившем столетии – теория истории. Однако прежде чем перейти к анализу новых тенденций, автор считает своим долгом оглянуться на предшествующий период, в котором » сложилась следующая модель взаимодействия: социальная дисциплина – соответствующая историческая субдисциплина – выбор теории – ее применение к историческому материалу». В результате такой модели взаимодействия в последней трети XX века, а именно этот период анализирует автор статьи, непрерывно создавались новые исторические субдисциплины.

Отметив успехи, достигнутые в рассматриваемом периоде, автор бросает взгляд на состояние дел в исторической науке XXI века. И в качестве отправной точки обращает внимание на названия тематических выпусков журнала «History and Theory», который, как признается И. М. Савельева, был для нее главным ориентиром в сферах «теории истории».

Достаточно подробный анализ содержания статей и в журнале «History and Theory», и в других исторических журналах, в содержании которых всегда присутствовал теоретически и методологических подход, а так же просмотр полнотекстовых баз книг привели автора к следующим выводам: «Можно уверенно сказать, что методологического обновления истории, сколько-нибудь сопоставимого даже с любым из десятилетий второй половины XX в., в наступившем столетии не происходило – ни на уровне внедрения новых «сильных» концепций, ни на уровне междисциплинарного взаимодействия, ни в области появления новых объектов, ни в сфере теоретической рефлексии.

По сути, автор утверждает, что в теории истории наступил определенный кризис.

Если же обратиться к конкретным направлениям, из сложившихся ранее, можно увидеть, что … в этих областях не произошли заметные теоретические подвижки, историки опираются на аналитические процедуры и методы, освоенные и «присвоенные» ими в прошлом веке».

К числу внешних, экзогенных факторов, которые привели к такому порядку вещей автор относит социальные проблемы, стоящие перед современном обществом – постсоциализм, глобализм, неоколониализм, новый миропорядок, религиозная мобилизация, новый характер миграции и маргинальности, массовая культура. Эти проблемы, требуют, в том числе и от историков, научного анализа связанных с ними процессов.

В то же время, пишет автор, состояние историографии зависит и от факторов эндогенных, связанных с развитием социальных и гуманитарных наук.

И далее автор приходит к следующему важному выводу: «Влияние новых интерпретаций социального пространства на историческую науку проявилось прежде всего в трансформации дисциплины, которую со времен Полибия называли всеобщей или всемирной историей. «Весь мир» – старейший предмет размышлений историка – оказался одним из самых востребованных и радикально ре – и деконструированных объектов в современной историографии».

Прежде географическое пространство служило историкам для того, чтобы создать рамки самому предмету история и превратить таким образом географическое пространство в историческое.

В дальнейшем Фернан Бродель, предложил рассматривать как целостные образования исторические ареалы, жизнь которых определялась единой геодемографической средой – что было важным прорывом в исторической науке и привело к созданию истории внегосударственного пространства.

Несколько позднее исследователи обнаружили еще один ресурс и сконцентрировались на изучении того, что люди думали о своем и чужом пространстве, как они видели те или иные географические ареалы, как конструировали территориальные целостности и какими смыслами их наделяли.

«Применительно к сегодняшней исторической науке», – делает вывод автор статьи, речь идет о новой стадии аналитической рефлексии, главная задача которой состоит в создании принципиально иного глобального (транснационального) пространства, сегментированного, дисперсного, а главное – не (европо) центрированного».

Таким образом, по мнению автора, можно говорить об утверждении новой междисциплинарной субдисциплины и даже выходе глобальной и транснациональной истории на авансцену исторических исследований.

Вывод: если теперь вернуться к констатации того кризиса в исторической науке, о котором сказано выше, то можно обнаружить что на этом пути, и по мнению автора статьи, "не наблюдается ни новых сильных теорий, ни отличного от наследия XX в. корпуса признанных имен".

 
 

Войти